Проверено: меня нет

*
cigarette
scardanelli
***

Вова-социопат
cigarette
scardanelli
Болтун и хохотун Вася сообщает другу Вове, что их общий знакомый Петя хочет Вову убить. Независимо от психотипа Вова имеет полное право удивиться. Впрочем, если понятных оснований для убийства Вовы у Пети нет, то, скорее всего, Вова воспримет услышанное как шутку --- удачную или наоборот.
Другое дело, если Вова социопат. Людские мотивации ему непонятны и, в общем, неинтересны. Петя теоретически мог бы убить Вову --- следовательно, он может этого хотеть. А если к социопатии добавить еще немного шизоидности, то Вова без труда вспомнит пару эпизодов из общения с Петей, которые, в принципе не противоречат гипотезе о том, что Петя --- потенциальный убийца, а Вова --- его будущая жертва.
Вова не то что бы верит Васе. Но не верить Васе оснований тоже нет. Более того: Вова, будучи человеком неглупым, довольно быстро придумывает несколько теорий заговора, объясняющие предполагаемое поведение Пети. Сам факт возможности таких теорий, по мнению Вовы, говорит против Пети. Вова даже чувствует некоторое моральное превосходство над Петей: ведь именно он, социопат Вова, обеспокоен проблемами внутренней мотивации Пети. Петя живет себе и не думает о Вове, а Вова вот уже несколько дней напролет размышляет о Пете. Очевидно, что Петя --- толстокожий эгоист, а Вова --- проницательный человеколюб. Эта череда рассуждений постепенно приводит Вову к выводу о том, что он вообще очень хороший человек. Посудите сами: поведение Вовы рационально и понятно (по крайней мере,  самому Вове), а вот поведение окружающих основано, по их собственным словам, на каких-то неочевидных "ценностях" и зыбких "принципах". Вова --- морален, окружающие --- наоборот.
Как хорошо было бы, --- думает социопат Вова, --- чтобы все окружающие были бы столь же моральны, как я. И столь же красивы. И не менее прямолинейны и честны. И тут он решает поспособствовать улучшению человечества всеми доступными ему средствами. В основном, при помощи телевизора.
Вове кажется, что общество, состоящее из социопатов высокодуховных и прямолинейных индивидов --- это хорошо. Правда,  увы, состоит в том, что общество, состоящее из социопатов --- это вообще не общество.
Что наглядно продемонстрировано сегодня в Новосибирске.

Стишок
cigarette
scardanelli

1.

В безлюдных местах, в складках земли

Шепот звучит, в котором, мне кажется,

Голос какой-то говорит обо мне

Не спи, прохожий, между нами разницы

Нет. О нас идет речь во вселенной.

Огни на башнях и небосводах

Зовут нас вдаль, а куда неведомо,

Мы ходим и ходим без смысла и повода.

Мы как горы с тобой бытия резонаторы

Сумрачно-вечные, неповоротливые,

Осыпающиеся в словесное крошево,

Сами себя разрывая надвое.

2.

Слышишь, мне шепчет безымянный голос:

Скоро наступит пора ожидания,

И вечера твои будут муторны,

И ты будешь ложиться раньше в отчаяньи

И повторять в воображении

Двоих людей каждое действие,

Но делать, увы, ты будешь один

То, что они будут делать вместе.

Бессмертие хуже бессмертия гор,

Морщин на земле расправляющих крылья,

Ты будешь один ты будешь один

Горой над горой своей собственной пыли.

3.

Что скажешь, прохожий? Прав ли мой голос?

Точен ли слух? Надежны ли знаки?

Кивни мне, ответь, но только негромко:

Здесь не любят когда идут, взявшись зà руки.

Может быть где-то на пыльной дороге,

Где только машины проносятся изредка,

Мы сможем позволить себе чуть более

Открытыми быть или даже искренними.

Но пока что шагай впереди, спиною

Обозначая мне направление,

Слушай, как мир о тебе со мною,

Говорит, обо мне с тобою вселенная.


Написал сегодня два романа
cigarette
scardanelli
Роман 1. "Муж и жена".

Приходит муж домой и говорит жене:
- Знаешь, я недавно узнал, что [ПОЛНЫЙ ТЕКСТ "ВОЙНЫ И МИРА"]. 
Жена отвечает:
- Очень интересно.

Роман 2. "Муж, жена и замок".

Приходит муж домой и говорит жене:
- Я тут прочитал книжку, "Замок" называется.
Жена говорит:
- Ой, как интересно. А о чем?
Муж отвечает:
- [ПОЛНЫЙ ТЕКСТ РОМАНА КАФКИ "ЗАМОК"]. Только вот жаль, что роман не дописан. Интересно, чем он кончается.
Жена:
- Как это не дописан? Я его как раз вчера дописала. [ОКОНЧАНИЕ РОМАНА КАФКИ "ЗАМОК"].
Муж:
- Какой ужас! Лучше бы я его не читал!

Стих
cigarette
scardanelli
Пока я не увижу Ниццу
в каком-нибудь составе
какой-нибудь России,
не успокоюсь я. Пока
в Берлине, в Бундестаге
какой-нибудь Аксенов
или, что лучше, Путин,
не огласит страдания мои,
я не усну. Я знаю, что пока
не все леса, поля и реки,
горы, обрывы, острова,
архипелаги, шельфы,
пещеры и зазубрины на карте,
не будут поименно мне отдаты,
не буду есть я, сколько не готовь.
Я в кровь сотру язык, я запишусь в солдаты,
перемешаю дни, испорчу календарь,
убью всех рыб, устану делать дело,
и невзначай кому-нибудь припомню,
что вина, воды, фрукты их --- гнильё!
Я знаю: есть страна, где я страдаю, ---
не мучайте меня,
Отдайте мне её!

Внутренний гопник
cigarette
scardanelli

Внутри каждого россиянина (а может быть, и землянина тоже) живет гопник. Иногда маленький, иногда уже с прорезавшимися зубками. А иногда и с животиком.
Как бы интеллигентны и утонченны мы ни были, нет-нет да и доносится до нас его не слишком разборчивый, но подкупающий-таки своей раздольной безмятежностью, тенорок. Он радуется за нас, когда радость нам изменяет; злится, когда не хватает злобы; покупает нам пиво и ласково вкладывает его в нашу руку: не печалься, мол, выпей.
Университетов он не заканчивал. Но простота его, на самом деле, кажущаяся. Он подкупает ею, но ею не живет. Он понимает сложность, недоступную нам. Однажды продумав все наперед, он уже не смотрит ни в будущее, ни в прошлое --- а только себе под ноги. Что будет --- то будет. Поэт-импровизатор, превращающий горы в лестницы. Пусть нестройные, но уже одолимые. Он видит Крым --- и берет его. Видит припозднившегося прохожего --- и словно бы невзначай выходит на боевую траекторию. А может, и не выходит: как карта легла.
"Оглянись, подумай о сделанном", --- говорим мы ему. Но он отмахивается: оглядывался уже, и ничего там не видно. А мы и не настаиваем: к нам-то он благосклонен!
И где бы мы были, если не он? Томились бы в каком-нибудь пустышном ожидании, плескались бы в вечности, как лосось после нереста.
Неужели нам с ним по дороге? Стоит только об этом задуматься, как вот он уже ушел вперед, ---- и догоняй, если можешь.


Ядовитый Крым
cigarette
scardanelli
А существует ли вообще Крым? Может, на его месте давно уже зияет бездонная яма или чем-нибудь торгуют? И если долго идти по Варшавскому шоссе, вообще никуда не придешь? А поезда идущие в Симферополь тихо сжигают где-нибудь под Запорожьем? Ни России, ни Украины. Какие-то камни; странная трава, бьющая почему-то из этих камней; вода под ними; песок; воздух; белые следы поперек неба. Без национальности, без конституции, без мира и без войны -- спокойные, едва живые. Может быть, даже ядовитые.

Политика спортивного мистицизма
cigarette
scardanelli

Сравнения П. с Г., а нынешних российско-украинских событий с известными перекраиваниями карты европы 80-летней давности стали в последнее время весьма популярны и странным образом продуктивны -- как для тех, кто видит в этих сравнениях новые смыслы, так и для тех, кто наличие этих смыслов отрицает.
Мне, впрочем, кажется, что параллели тут весьма искусственные. Добрая половина исторических событий представляет собой комбинации одних и тех же элементов: оспаривания границ, этнических конфликтов, лжи и символических моментов единения. Комбинации здесь весьма ограничены, и они неизбежным образом повторяются.
Символическим моментом переживания единства для нас стала Олимпиада -- и здесь нет ничего удивительного. Спорт, будучи основан на чистом случае, мистичен по своей природе. Исход соревнования определяется игрой случайностей --- поэтому победа всегда чудесна, а проигрыш --- необъяснимо-достаден. Рациональный разговор о судьбе невозможен: ее можно лишь проклинать или благодарить. Спортсмен бросает вызов не столько сопернику, сколько силе случая; в этом --- весь героизм и одновременно вся бессмысленность его дела.
Так и с Украиной --- у нас вызывает возмущение ее попытка произнести себя отдельно от нас, артикулировать свое существование, преодолеть случай и вернуть себе самовластное бытие. Это --- нечестное, неспортивное, недопустимое поведение. Мы же хотим остаться в первородном невыразимом хаосе, в котором исход любого разговора случаен, а его внутренняя цель --- самим своим длением обнажить собственную бессмысленность и обреченность на забвение. Мы говорим только для того, чтобы однажды замолчать, --- и потому нам не важно, что и как говорить. Каждый наш поступок --- это потешная битва с непреодолимой силой случая, исход которой ничего не предопределяет и ничего не заканчивает. Наши победы и поражения ---  мы не узнаем в них плод собственного усилия.
Нам не важно, бездействовать ли или бросаться в атаку, лгать или говорить правду --- мы уже давно поднялись над всем этим, как флаг России над крымским парламентом. Кажется, что мы бьемся в движении, а на самом деле это ветер и дождь заняты своим делом, в котором они --- как мы злорадно замечаем --- тоже ни над чем не властны.


Крымский мемуар
cigarette
scardanelli



Кто-то еще пишет про войну с Украиной, кто-то уже бросил, кто-то только начинает.
На фейсбуке я уже написался, пора тут отметиться.
Про политику уже писал, теперь можно мемуарное.

Дело было так.

В 16 лет я, как и полагается всякому приличному молодому человеку, ушел из дома. Сжег физфаковские учебники (я был очень умный, поступил в 15 лет), забрал из дома немного денег, оставил записку, что ухожу и, самое удивительное, ушел.
Поехали мы с другом "на собаках" (то бишь на электричках бесплатно) в Крым. План был незамысловат: жить на земле, дышать воздухом, питаться яблоками. К несчастью, продержалось все это недолго -- три месяца, -- но, в общем, было познавательно.
Ехали мы медленно. Чистого времени собачий путь от Москвы до Симферополя занимает где-то трое суток. Мы добрались за две с хвостиком недели. Постояли в лесу под Курском, полежали на полу на каком-то полустанке под Орлом, переночевали в парадняке (кажется, в том же Орле), пожили в запорожском клоповнике, осмотрели будущую вотчину Допы и Гепы, а также подробно исследовали конопляное поле возле платформы 1147, в честь которой был назван год основания Москвы.
Так или иначе, до Крыма мы-таки добрались. Симферополь встретил толпами слонявшихся возле вокзала отдыхающих гопников в хлюпающих шлепанцах, а также парочкой ментов, которые нас сразу же замели и даже немножко побили. Затем их коллеги в гражданском пытались обвинить нас в ограблении пивной палатки. Вероятно, выжили мы только благодаря случайно увязавшейся за нами местной баптистке (чего только не бывает). В общем, Симферополь нам не понравился и на первой же утренней собаке мы отчалили в Севастополь. Осмотрели руины, пообщались с местной "системой" (то бишь, неформалами) и поехали в сторону Симеиза -- на этот раз, автостопом. Стопилось отвратительно. В ту злочастную ночь, когда мы бодрились на автобусной остановке на трассе, любовь крымчан к русским переживала явно не лучшие времена.
Наконец-то добравшись до Симеиза, закупились вином и какой-то условной едой и поддались зову гор. Надо сказать, что к тому времени у меня несколько истоптались туфли, и гвозди из подошвы настойчиво впивались мне в ноги. Так что носки были постоянно пропитаны кровью, но в целом было даже интересно. Поднимались, конечно, долго: по принципу "покурим и пойдем".
Затем пару суток шатались по плато, засеянному непонятными военными базами, охранявшимися людьми с ангельски бессмысленными глазами. Забрались, наконец-то, на какую-то макушку и сидели неделю с чем-то в тумане, пока не закончились сигареты. В приподнятом состоянии духа на фоне никотинового голода спустились обратно к морю и пошли вдоль побережья на запад искать союзников. После двух дней поисков союзники благополучно обнаружились. Мы лежали с ними на берегу и никого не трогали, пока в Крым не приехал Кучма и менты на разогнали наше лежбище. У меня пытались отнять паспорт, но союзники героически меня отбили.
В конце концов, снявшись с места, мы с союзниками (но уже без моего товарища, взявшего курс на восток) поехали в их дом в Бахчисарай, где нас пару раз чуть не побили гопники, а кроме этого, в общем, ничего не происходило. Проторчал я там на удивление долго, пока терпение мое не кончилось и я не отправился автостопом в Москву. Ехать было очень даже неплохо: ночевал я без палатки, прямо у трассы. Засыпал под звуки машин, и ничего, кроме заползавших в бутылку с водой муравьев, меня не беспокоило.
К чему это я все? Если кому-то еще не хватает Крыма, то я им сыт на всю жизнь. Сгинь он назавтра со всеми своими гопниками и ментами --- и бровью не поведу, не то что воевать.


Против кого дружим?
cigarette
scardanelli
Захотелось написать по поводу этой новости. Оказывается, "в первую неделю февраля отмечается Всемирная неделя гармоничных межконфессиональных отношений". На первый взгляд это даже неплохо: в конце концов, после столетий религиозных войн пора бы всем подружиться, forget our differences и слиться в едином "стремлени[и] к миру, терпимости и взаимопониманию".
С другой стороны, возникает резонный вопрос о том, насколько вообще возможна это межконфессиональная дружба. К примеру, с точки зрения христианства мужеложество (повсюду снова всплывает это словечко) - также как убийство, воровство и проч. - это всего лишь грех. Его можно перебороть, замолить - простить, наконец. А вот вера в Аллаха - это, все-таки, штука намного более серьезнае. То же самое и со стороны мусульман: в большинстве стран, живущих по шариату, переход в иную религию карается смертной казнью (и, разумеется, наказание продолжается и после смерти).
Иными словами, не совсем понятно, каким образом все эти товарищи могут относиться друг к другу "терпимо". Собственно, бОльшую часть человеческой истории этого и не происходило: все резали друг друга за милую душу.
Единственный надежный способ обеспечить согласие и тактический союз между столь враждебными группами - это, конечно, найти общего оппонента. Задача эта вполне себе выполнима, учитывая то, какими темпами развивалась последние 300 лет наука. Физика обросла экспериментальными подтверждениями, медицина обзавелась доказательной базой, появилась теория эволюции -- короче говоря, религии осталось только пятиться назад, по кусочку жертвуя своей исконной вотчиной, пока в конце концов в ее распоряжении не осталась одна малюсенькая деляночка, уходить с которой уже некуда. У нас эту деляночку называют красивым словом "духовность". На Западе чаще говорят об "этике" или "нравственности". Что такое духовность, непонятно вообще. Ее нельзя ни измерить, ни потрогать. Разве только галлюцинировать. Духовный человек статистически убивает, грабит и насилует нисколько не меньше, чем человек "бездуховный" (если бы это было не так, соответсвующая статистика уже давно висела бы на сайте РПЦ). Только делает он это "духовно" -- что бы это ни значило.
Что до нравственности, то есть вполне себе убедительные данные о том, что животные (которых верующие чаще всего описывают как воплощение безнравственного поведения) обладают своей собственной этикой -- т.е. правилами поведения в сообществе. Собакам отнюдь не свойственно беспричинно убивать друг друга. Мы не наблюдаем масштабных войн между, например, хомяками и мышами. Кто-то порой кого-то ест -- но исключительно по необходимости.
Сложилась довольно странная, но ожидаемая ситуация: с точки зрения христианина мусульманин лучше атеиста. Хотя, казалось бы, мусульманин уже перешел на сторону врага, а среди атеиста еще можно провести разъяснительную работу. Но не тут-то было! Здесь есть три проблемы: во-первых, современным атеистам есть что возразить адептам религии; во-вторых, наказания за атеизм больше не предусмотрено; в-третьих, благодаря всяческому прогрессу людям есть чем заняться и церковь теряет свои социальные функции (не может же она, например, конкурировать с шоппинг-моллами и Интернетом!). Заставить человека уверовать уже нельзя, убедить -- бесконечно сложно, а оторвать от работы и развлечений -- и того сложнее.
Поэтому остается только дружить с другими верующими -- пусть даже во что-то абсолютно другое. Границы конфессий размываются, количество воцерковленных людей падает, но зато пухнет масса верующих во все и ни во что сразу. Начинается распространение всяческих суеверий, астрологии, спиритизма, гомеопатии и прочей ерунды. Церковь и была бы рада что-нибудь с этим сделать и вернуть, так сказать, всех в свое лоно. Но интуитивно духовенство понимает, что человек, верующий в чудодейственную силу утиной печени, -- это хотя бы потенциальный прихожанин. А вот убежденный атеист вроде Джеймса Рэнди -- уже совершенно lost cause.
Мой прогноз относительно всего этого, как то ни удивительно, довольно оптимистичен. Я не соглашусь с теми, кто утверждает, что религиозное чувство -- это необходимая и неотъемлемая часть человека. Я думаю, что религия несправедливо узурпировала чувство веры, и надеюсь на то, что через пару сотен лет люди будут уже верить в науку, а не в химерную "духовность". Да, -- верить в науку тоже можно. И даже нужно: очевидно, что один человек не может разбираться во всем сразу; я вынужден принимать на веру утверждения современных биологов или астрофизиков -- просто потому, что аппарат их наук стал чересчур сложен для непрофессионала. Но это вера совершенно иного толка, чем вера в божество или любые другие потусторонние силы, потому что я знаю, что -- если у меня возникнут вопросы или сомнения -- мне всегда будут предоставлены удовлетворительные доказательства.
Наука с удивительным постоянством радует меня всякими приятными чудесами (вроде компьютера, за которым я пишу этот текст), а вот современная религия справляется с этим из рук вон плохо. Она пытается меня убедить, что в этом виновата моя греховность и мое неверие. Но я совершенно не готов сходить с ума и пробуждать свои галлюцинаторные способности, чтобы воображать вокруг себя чудеса и записывать их на чужой счет. Если уж бог есть, то пусть играет за себя сам.

?

Log in